http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/1%20suscenko.jpg?itok=TpevVJJmhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/2%20suscenko%20.jpg?itok=AaJNtDoVhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/3%20suscenko.jpg?itok=p2OAPEWt

Александр Сущенко: «Я всегда сильно ощущал русские корни»

Интервью с основателем и бессменным президентом лондонского Русского Летнего бала, атаманом Лондонского казачества Александром Сущенко - о судьбах «старой» иммиграции, казачестве в Лондоне и, конечно, подготовке к Русскому балу

by Julia Varshavskaya

 

Еще во время переписки перед интервью я поняла – по галантным оборотам речи и какой-то несовременной вежливости – что Александр Сущенко был воспитан в тех традициях, которые сегодня, к сожалению, все больше уходят в небытие. Иммиграция середины прошлого века (а именно к ней относятся его родственники) старалась сохранить лучшее, что было в дореволюционной России. И сегодня Александр продолжает эту традицию – 20 июня пройдет Русский Летний Бал, идеологом и организатором которого Александр является уже 20 лет.

 

Александр, вы родились и выросли в Великобритании. Расскажите, как ваша семья оказалась в Лондоне?

Мои бабушка и дедушка приехали сюда после войны в 1947-м или 48-м году. Это было сложное время – в конце Второй Мировой войны многие уезжали из России. Дедушка сначала попал в Европу, через Югославию, а потом они переехали в Англию. А мама моя родом из Шотландии, так что я русский только наполовину.

Тем не менее, вы чувствуете себя в большей степени русским или англичанином?

Я всегда достаточно сильно ощущал в себе русские корни. Мой папа был священником в Русской Православной Церкви. Дома мы говорили только по-русски. Уже в раннем возрасте я проходил Закон Божий, историю Российской Империи, литературу, в том числе, и церковно-славянскую. С 8-летнего возраста я каждое лето посещал русский православный лагерь (Национальная Организация Витязей) во Франции, около Гренобля. Два месяца мы полностью погружались в нашу культуру: с утра поднимали русский флаг, потом молились в церкви, изучали русскую культуру.

Почему для вашей семьи было так важно сохранить эти традиции и передать их вам?

Потому что мы жили за границей, и, по очевидным причинам, у нас не было возможности приезжать на родину. И это казалось очень важным – сохранять свои корни, говорить на родном языке и читать нашу литературу в оригинале. Я не совсем понимаю эту тенденцию последних лет, когда иммигранты из России, наоборот, стремятся к тому, чтобы их дети говорили только по-английски. Мне кажется, даже с прагматической точки зрения гораздо лучше, если человек знает несколько языков. Тем более, такой, как русский.

Такая сильная связь с российскими корнями была характерна для всей иммиграции того периода?

Да, например, при Женской православной обители была субботняя школа, куда детей приводили учить язык. Раз в год обязательно ставили елку. Хотя в Англии в то время русских иммигрантов было меньше, чем в той же Франции или Америке. Многие старались сохранить язык, веру, любовь к Родине. Тем более, тогда у нас была возможность общаться с людьми, которые знали еще дореволюционную Россию.

Эти судьбы были очень трагическими и, зачастую, схожими. Например, мы жили в одном доме со священником, отцов Никанором. Он родился в Киеве, был сыном русского офицера, который погиб в Первую Мировую войну. Учился в Киевском кадетском корпусе вместе с братом Михаила Булгакова. Участвовал в гражданской войне в составе Белой Армии, потом очутился в Сараево, затем – в Германии, и уже оттуда уехал в Англию, где стал монахом. Он рассказывал мне увлекательные истории про свои скитания по России и миру.

Другой любопытный представитель иммиграции тех лет – атаман Михаил Таратухин. Он был кубанским казаком, побывал в Гулаге за то, что организовал восстание на Кубани. Потом он освободился и эмигрировал, потому что не верил, что на родине сможет выжить. Женился на моей крестной матери, княжне Ирине Семеновне Святополк-Мирской, и до самой смерти в 2006 году жил в Лондоне. Ему было уже 94 года! Мы много беседовали, и он рассказывал мне о жизни казаков до революции. В 1951 году он стал одним из соучредителей Лондонской казачьей станицы. А я имею честь уже второй срок быть ее атаманом.

Чем живет сегодня Казачья станица в Лондоне? Известно, что в России казачество сейчас занимает активную политическую позицию, как вы относитесь к этой тенденции?

У меня была возможность на разных этапах жизни общаться с казаками. Первый раз я побывал в Советском союзе, когда мне было 15 лет, и провел на Дону неделю, участвуя в военно-историческом походе, реконструкции 1914 года. А в 1991 году я провел почти все лето в Ростовской и Волгоградской областях, это территории войска Донского, и на Кубани. И в последующие годы я часто посещал эти места. Последний раз – в 2012 году. Во время этих поездок я много разговаривал с самыми разными людьми. С кем-то соглашался, с кем-то – нет. Казачья община тоже неоднородна в своих политических взглядах.

Мы здесь, в Лондоне, стараемся быть вне политики. Мы хотим, в первую очередь, сохранить традиции, особенно церковные. Каждое воскресенье и на все праздники посещаем церковь. Собираемся обязательно 3-4 раза в год, в том числе, на праздник Покров Пресвятой Богородицы: молимся, трапезничаем, поем песни. Раньше я выпускал журнал «Есаулец», где печатались стихи, рассказы, новости. Отсюда трудно судить о том, что происходит в России. Я стараюсь избегать голословных заявлений, потому что мы здесь не можем объективно оценить то, что происходит там.

Как вы считаете, почему именно традиции казачества оказались такими устойчивыми к воздействию времени? Почему они остаются неизменными уже на протяжении веков?

Думаю, это гены и память. Мы сохраняем любовь к Родине, войску, православной вере. Все дело в корнях и силе казачьего духа.

Вы были основателем Русского Летнего Бала – и это было уже 20 лет назад! Как все начиналось?

Это была полностью моя идея. Дело в том, что история проведения балов в иммиграции имеет очень давние корни. В Лондоне они проводились с 1921 по 1939 год, и последний из них, предвоенный, был организован сестрой царя-мученика Николая, Великой Княгиней Ксенией Александровной, которая жила в Англии. И в следующий раз только в 1989 году впервые после Второй мировой войны был проведен русский бал «Война и мир».

В это время во Франции были русские клубы, эмиграция жила более сплоченно. А я проводил там каждое лето, общался с соотечественниками и испытывал чувство некоторой зависти: а почему у нас, в Лондоне, такого нет? В Париже уже тогда были русские консерватории, русские книжные магазины, школы. И я предложил своим друзьям, совершенно спонтанно, собрать людей и организовать летний бал. И уже тогда у нас появилась идея сделать его благотворительным, чтобы собрать деньги на ремонт церкви Святой Марии Магдалины в Иерусалиме и на постройку Русской церкви в Лондоне в Чизике.

Почему вы выбрали именно формат бала? Вы же были такой молодой – 21 год – и вдруг такое официозное мероприятие.

Мне однажды попала в руки газета 1920-х годов, которая выпускалась во Франции и где описывалось, как хорошо была организована жизнь русской эмиграции в те годы. Были отчеты с балов в Белграде, Париже, Праге, Брюсселе. Проводились балы русских инженеров, казаков и т.п. Меня это очень увлекало! Тогда люди жили буквально «на чемоданах», мечтая вернуться на родину. Но в мое время таких мыслей уже почти ни у кого не было, поэтому я понял, что сейчас особенно важно сохранять наши традиции и культуру и передавать их новому поколению, родившемуся уже в Британии.

И вот 20 лет назад, 24 мая, состоялся первый Русский Летний Бал в Ирландском клубе на Eaton Square, которого, к сожалению, больше не существует. Наш бал всегда проходил в прекрасных частных клубах. А в этом году мы выбрали площадкой для нашего мероприятия знаменитый Lancaster House. Там когда-то играл Шопен, и это зал приемов Министерства иностранных дел Великобритании. А когда-то там жил герцог Йоркский, дядя королевы Виктории, и поэтому он назывался York House.

Ваша идея была с радостью встречена русскоязычным сообществом?

Я пригласил на бал уважаемых людей, попросил моего крестного отца, князя Голицына, стать почетным гостем – и он с радостью согласился. Я помню, что звал людей буквально из своей адресной книги. Еще в то время была только одна русская газета – Лондонский Курьер, где мы и написали о предстоящем бале. Русских лондонцев было не так много, как сейчас, но на бал все равно собралось 150 человек! Был красивый прием, танцы, цыганский ансамбль. Все были очень довольны, и тогда я принял решение, что нужно устраивать бал каждый год. И вот 19 лет мы это делаем с большим успехом.

Как вы думаете, почему для русских лондонцев это так важно? Ведь бал ждут, готовятся к нему, учат танцы и выбирают наряды…

Потому что это красивый праздник, веселье в кругу людей одной с тобой культуры и языка. Это всегда и прикосновение к прошлому, но здесь важно подчеркнуть, что я не просто решил воссоздать старые традиции. Нет, напротив, я хотел сделать что-то органичное нашему времени. Хотя, конечно, мы чтим и классические бальные приемы: цыганские песни, открывание шампанского саблями и, конечно, танцы – полонез, вальс и многие другие. Еще мне всегда приятно думать, что благодаря балу множество людей подружились, нашли свою любовь и даже поженились.

В этом году бал несет и благотворительную миссию. Куда пойдут полученные средства?

Они идут в Фонд Романовых, который был создан князем Дмитрием Романовичем и другими членами объединения «Дом Романовых». Они помогают глухим людям в России, и все деньги пойдут на слуховые аппараты. Мы надеемся, что с благотворительного аукциона мы сможем собрать достаточно средств, чтобы купить много аппаратов. Среди лотов будет, например, возможность провести свадьбу или другой праздник в замке. Другой лот – чаепитие с княжной Ольгой.

Для людей, которые приходят на бал, он связан с чувством ностальгии по той, дореволюционной, России из романов Толстого?

Отчасти, возможно. Например, у нас обязательно играют «Боже, царя храни» и британский Королевский гимн. Если вы посмотрите на список попечителей и комитета, то там найдете известные исторические фамилии и членов императорского дома: князь Дмитрий Романович, княжна Ольга Андреевна – внучатая племянница последнего императора. Ее кузен князь Ростислав Ростиславович, мой крестный отец князь Дмитрий Николаевич Голицын, Нина Барклай-де-Толли, пра-пра-племянница фельдмаршала. И это всего лишь некоторые наши попечители!

Но, в целом, каждый приходит на бал по своим причинам. Кому-то действительно интересно посмотреть на племянника последнего русского императора. А кто-то очень любит бальные танцы. А кто-то просто приходит пообщаться с интересными людьми, завязать полезные знакомства. Еще один важный для нас момент – чтобы бал оставался вне политики. Мы все люди, все имеем разные точки зрения, но это не должно нас разъединять.

Может быть, для некоторых это возможность окунуться в ту Россию, которая «прервалась» из-за революции. Хотя в эмиграции это ощущается в меньшей степени, потому что наши традиции мы хранили не как музейные экспонаты, а делали их частью своей жизни. Для меня очень важно, что Русский летний бал – это не мероприятие, где одни люди приходят посмотреть на других людей, которые притворяются, что они живут в 19 веке. Это не шоу, здесь все гости являются участниками действия.

 

__________________

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

РУССКИЙ ЛЕТНИЙ БАЛ – ВЕЧЕР ТРАДИЦИЙ И ПРЕКРАСНОЙ КОМПАНИИ

 

http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/1%20suscenko.jpg?itok=TpevVJJmhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/2%20suscenko%20.jpg?itok=AaJNtDoVhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/3%20suscenko.jpg?itok=p2OAPEWt