http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/11198735_10153356429693982_505273703_n.jpg?itok=eCBSBWe5

Судьба человека: Дважды расстрелянный

Разведчик, военнопленный, “враг народа”, хирург на крупнейшем в мире ледоколе. Похоронен на кладбище «Вернувшихся солдат» в Новой Зеландии... Как может одна единственная жизнь вместить в себя столько?

by Masha Dance

 

Сегодня такой день......... ПАПА-ПАПОЧКА, как же я по тебе скучаю. Как же мне тебя не хватает. Ты был из того поколения мальчиков, которых с этой войны вернулось 3%. Вы уходили на войну слишком юными, чтобы быть осторожными, вы не знали еще чувства страха и погибали в первую очередь. Не знаю, как сейчас, может оно уже и выровнялось, но еще много поколений после войны, каждые 18-20 лет у нас в стране пустовали первые классы, и некому было идти в армию – это нерожденные дети детей тех убитых молодых мальчиков-солдат.

Война началась, когда ты уже был студентом ростовского Меда, и у всех студентов-медиков была бронь, но ты ушел на фронт добровольцем. Бабушка, твоя мама, даже не знала, что ты уходишь на фронт, а узнав, слегла, она думала, что это погибель, а оказалось, что это спасло семью...

 

Когда началась война, папа был уже то ли на 4-м, то ли на 5-м курсе мединститута, с этих курсов в армию не брали, потому что понимали, что на войне понадобятся врачи. Папа ушел на фронт добровольцем ровно через неделю после объявления войны, столько времени заняло открепление от мединститута. Определили папу в 280 легкий артиллерийский батальон. Из Ростова много ребят там было, и почти все друг друга знали, многие дружили, это очень помогало. О том, что Ростов сдают немцам папа узнал за несколько часов до сдачи. Как узнал и как ему удалось уговорить командира дать ему машину – неизвестно, но папа влетел в Ростов на газике за час до прихода немцев, схватил всех родных, кто был на Пушкинской, и успел вывезти их в станицы. Остальную семью немцы расстреляли. Всю. Папа у нас в семье – легенда.

Воевал папа, по его рассказам так, как все воевали в начале войны: наступали – отступали вместе со всей армией. Папа хорошо знал немецкий, поэтому его определили в разведку. Потом под Киевом они все попали в окружение. Папа был тяжело ранен, контужен и попал в плен. В плену папа сначала долго умирал, потом долго поправлялся, потом стал санитаром, получил возможность передвигаться между бараками – благодаря этому ребята смогли собрать группу своих, разработать план побега и бежать.

 

Когда перешли линию фронта, попали в Особый отдел. Папе сложно было объяснять особистам, как он смог выжить в плену и как организовали побег, поэтому папу 9 месяцев держали под арестом, а потом отправили в штрафбат. Папа воевал в штафбате долго, он один из всего своего штрафбата остался жив, был тяжело ранен, искупил кровью, потом госпиталь, фронт, имеет много наград. Я их храню. После войны папа опять заканчивал мед, и уже вышел на госы, когда его опять арестовали. Папа ехал в Москву, и его сняли с поезда под Батайском. Тогда это было так принято: вошли в купе, сообщили, что арестован. Папа попросился в туалет и выкинул в слив унитаза ручку-самописку и кусок мыла с прикрученной к ним запиской, что мол возьмите себе как вознаграждение, только передайте моей жене, что арестован. Четыре месяца шла эта записка до мамы. Понятно, люди боялись. Спасибо им большое, что вообще передали. Четыре месяца моя беременная мама вместе с папиной мамой обивали пороги всех органов в Ростове, им отвечали, что никаких сведений о папе не имеется. Все это время папа сидел в ростовской тюрьме, которую было видно из их окон.

В советской тюрьме, папа говорил, что его не били, только 40 суток не давали спать и кормили рыбой, а пить не давали. Наверное, это потому, что он не был в этом деле главным, его раскручивали «пристяжным», дело врачей шили профессуре ростовского меда. Папа рассказывал, что своего профессора на очной ставке он не узнал: вместо вальяжного красавца-мужчины, предъявили какую-то отечную вонючую бабу – профессора били сильно.

Суд у папы был в Киеве, поскольку основное, что папе смогли пришить, был немецкий плен под Киевом. Маму в зал суда не пустили, но разрешили слушать под дверью. Судила тройка. Мама говорила, что папа держался очень хорошо, спокойно. Мама, зная папин характер, очень боялась, что он сорвется, но папа как-то умел собраться в самые важные моменты и становился совершенно спокоен. У меня тоже это качество есть, может, это ступор какой-то нападает, но чувствуешь себя очень собранной.

Папа рассказывал, что его тогда дважды приговаривали к расстрелу, и дважды ставили к стенке, и оба раза папа засыпал, то есть от напряжения, папа засыпал у расстрельной стенки. Просыпался от выстрелов. Стреляли поверх головы. Кроме плена, папе еще вменяли антисоветскую пропаганду, за анекдоты. Это, скорее всего, была правда – анекдоты папа вполне мог рассказывать.

Анекдоты папа всегда рассказывал классно! Он вообще был очень остроумный, веселый, обаятельный – душа компании. Папе дали «врага народа» по полной. Всю 58 статью. Он говорил, что тогда это называлось «25 и 5 по рогам» т.е. 25 лет лагерей и 5 лет без права проживания в большинстве крупных городов Советского Союза. Ну, что ж, «за колоски» 14-летним тогда по 10 лет лагерей давали. А тут все-таки взрослый человек, воевал, в немецком плену был, ну и 25 лет лагерей, это же не «10 лет без права переписки» – тогда уже все знали, что это расстрел. Папа знал, что мама была в положении и потребовал, чтобы мама немедленно с ним развелась. Правильно потребовал, чтоб маму не посадили. Дедушку, отца папиного, сразу после суда выгнали с работы, папину сестру с тремя детьми бросил муж – «не мог больше жить с сестрой врага народа». Надо было как-то выживать, и моя мама с папой развелась. Разводили в таких случаях в один день. Маму не арестовали, но ребенка все-таки сохранить не удалось, хоть он уже и семимесячным был. Папа потом, когда в родилке работал, умудрялся шестимесячных выхаживать, а уж семимесячный плод, по любому учебнику акушерства и гинекологии, должен был выжить, но их мальчик не выжил.

Папин лагерь носил красивое название «Озерлаг». Ничего такого страшного папа про лагерь не рассказывал, говорил, что работал сначала «на общих работах», потом был санитаром, потом уже оперировал. Хирургом папа был, что называется «от бога». Мама папу ждала. Во-первых, потому что любила, ну и потом папа тоже не пускал это дело на самотек: сохранилась папина карточка, которую он прислал маме из лагеря – папа на ней такой жалкий и такой обаятельный, и подпись на обороте «милая моя девочка, ну подумай, ну зачем тебе нужна эта лысая обезьяна?» Спросите любую женщину: такая смесь любви и жалости действует совершенно безотказно. Папа рано начал лысеть, и даже это в нем было красиво: он никогда не носил прическу «внутренний заём», папа был не плешивым, а высоколобым, даже когда лоб переходил уже на затылок ) У меня хранятся папины документы и о посадке, и об освобождении, и даже грамоты за участие в художественной самодеятельности Озерлага. Даже там, папочка, ты не мог не музицировать. А что? – тогда так и говорили: «везде люди живут».

Отсидел папа гораздо меньше положенного срока, потому что сначала умер Отец Народов, потом Берию расстреляли, потом стали понемножку выпускать. Фильм «Холодное лето 53» – правильный, сначала повыпускали уголовников, потом, через занятое уголовниками жизненное пространство, возвращалась на родину 58 статья. Потом родилась я. Я была «поздний ребенок», но мне очень повезло с моими родителями. Мы всегда жили «как все», но с родителями мне все же очень повезло, и я их очень любила. Трудности, выпавшие на долю моих родителей, были совершенно обычными для всех граждан СССР: большинство мужчин папиного поколения воевало, редкими были семьи, в которых никто не был убит, не сидел, не был репрессирован. Ни я, ни мои родители не чувствовали себя тогда ни обделенными, ни несчастными. Мы просто жили тогда так. Как говорит мой любимый МихМих «кто других ботинок не носил, наши вот такие вот! – палец устал держать!». Когда моему папе было уже 50, он решил оставить благополучную и относительно спокойную работу хирургом в Москве, и пошел на флот.

Папа пошел работать хирургом на ледокол «Ленин». Ледокол «Ленин» в то время был самый мощный советский ледокол, и в зимнюю навигацию он шел, ведя за собой караван более мелких судов, по северному морскому пути. На этих судах везли всё: от науки до леденцов и мазута, эти суда обеспечивали жизнедеятельность советского севера. На большинстве судов каравана был свой врач или фельдшер, но папа был единственным хирургом на весь караван. На палубе ледокола «Ленин» находилось несколько вертолетов, и папу вертолетами доставляли к больным на другие суда и на льдины, там папа проводил диагностику и делал несложные операции, или забирал больного с собой в большую операционную на ледоколе. С севера папа периодически посылал нам с мамой радиограммы, которые приносили с почты, как телеграммы, только выглядели они немного по другому, и были направлены из таких мест, которых не знали даже на почте, поэтому у нас с мамой не всегда получалось следить по карте за продвижением каравана.

Папа тогда отсутствовал дома по несколько месяцев, столько, сколько длилась навигация, месяцев 4-6 кряду. Между навигациями, папа был прикомандирован к министерству морского флота, работал там в больнице и жил дома. Лет в 60 папа решил уходить из большой хирургии, к тому времени папа сам перенес несколько операций, да и рука, с возрастом, стала уже не такой твердой, чтоб безошибочно вскрывать брюшную полость, и папа ушел работать хирургом в нашу районную травму. Потом я с детьми уехала в Зеландию, а через 10 лет привезла себе на радость родителей, и у нас были несколько очень счастливых лет вместе. Потом папы не стало.

Похоронили папу по правилам новозеландского министерства обороны: на самом красивом месте кладбища, в розарии, сделанном для захоронения всех «вернувшихся солдат», и, вы уж извините, но всё: и похороны, и памятник – все за счет Новой Зеландии, они же нас за союзников своих считают – это такое там понятие, в их культуре. Теперь уже и мама там рядом с папой – это тоже такое понятие, в их культуре. Я пишу это, папочка, чтобы ты знал, ведь ты же напоследок волновался, где тебя похоронят, вне России.

 

__________________

Проект "Судьба человека": Накануне Дня Победы давайте вспомним наших родных, близких, знакомых, прошедших через войну. Расскажите об их судьбах, назовите их имена. Мы опубликуем эти рассказы. Ведь говорят же: пока человека помнят и хоть раз произнесут полностью его имя, человек не умер, не канул в Небытие. Присылайте ваши истории на адрес: sa@russkylondon.com, в теме ставьте: Судьба человека. Давайте помнить!

ЧИТАЙТЕ 

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА - Русские лондонцы о своих бабушках и дедушках, прошедших Великую Отечественную Войну 

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: НЕГЕРОЙСКИЕ ГЕРОИ

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: ДВАЖДЫ РАССТРЕЛЯННЫЙ

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: ИВАН БАРИНОВ

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: "СКАЖИ "СПАСИБО", ЧТО..."

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: ЛЕВ СТОЛЯРСКИЙ

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: МОЛЧАНИЕ О ВОЙНЕ

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: НАШЕЙ СЕМЬЕ ПОВЕЗЛО

СУДЬБА ЧЕЛОВЕКА: А ТЫ ВЫЖИЛ

 

http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/11198735_10153356429693982_505273703_n.jpg?itok=eCBSBWe5