http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/Tonia%20Samsonova%20.jpg?itok=XtRk1B3phttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/876.jpeg?itok=s4RC0S7Ihttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/430.jpeg?itok=3Q9_uzNVhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/240.jpeg?itok=2GNHg87Nhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/232.jpeg?itok=750zPysU

Тоня Самсонова: Задай вопрос!

Russky London расспросил живущего в Лондоне журналиста Тоню Самсонову о ее проекте The Question – где каждый может получить ответ эксперта на любой свой вопрос

by Julia Varshavskaya

 

Первый раз я увидела Тоню Самсонову год назад у здания российского посольства в Лондоне. Мы обе оказались там внезапно, выручая общего друга из неприятной истории. Конечно, я прекрасно знала, кто это – политическая журналистка, ведущая на «Дожде», редактор отдела политики на Slon.ru. Переехала в Британию, мама троих(!) детей. Но искоса наблюдая за тоненькой молодой девушкой, как-то по-детски размашистым шагом идущую вдоль ограды Гайд Парка, совсем не верилось, что ей по плечу все выше перечисленное.  

Спустя полгода после нашей встречи Тоня запустила собственный проект The Question, в котором специалисты со всего света отвечают на любые вопросы читателей. Как минимум 200 тысяч человек в сутки читают тексты The Question в социальных сетях. Сегодня читатели увидят абсолютно обновленный сайт, а мы публикуем интервью с Тоней о том, как ей удалось совместить несовместимое, какая миссия у ее стартапа, почему не нужно считать своих читателей идиотами и зачем ей коллекция уникальных людей.

 

Расскажи, как ты решилась на такой шаг – сделать собственное медиа?

Попробую. Хотя обычно я по другую сторону этого разговора и в задавании вопросов чувствую себя куда более комфортно.

Отбрось лишние стеснения. У тебя отличный проект, им надо гордиться! Как все начиналось?

Любые самостоятельные проекты начинаются тогда, когда ты вытаскиваешь себя из зоны комфорта. Об этом классно рассказывает Костя Пинаев, который делает «Прогулки по Лондону»: у тебя есть хорошая работа, ты ходишь в офис, тебе скоро 30 лет. И вдруг ты понимаешь, что это твой последний шанс сделать в жизни то, что ты действительно хочешь. Но решение это всегда сложное и болезненное. Многие мои коллеги журналисты – в России и в эмиграции – из зоны комфорта вышли не по собственному желанию, а по стечению обстоятельств.

Для эмигрантов это вообще довольно очевидная вещь – делать свой бизнес, потому что его успех зависит полностью от тебя, а не от норм и правил общества, которое ты до конца все равно не понимаешь.

На меня большое впечатление произвело закрытие Ленты.ру, оно случилось как раз год назад. И они написали письмо со словами «проблема не в том, что нам будет больше некуда писать, а в том, что вам будет нечего читать». Тогда эта постановка проблемы мне казалось точной, но мы быстро увидели, что читатели не страдают из-за информационного вакуума. Снижение конкуренции в медиа привело для нас только к тому, что на все меньшее количество вопросов мы получали ответы. Так я увидела потенциальную нишу для нового медиа-проекта – давать ответы на точно найденные и сформулированные вопросы. 

Я задумала The Question в мае 2014 года, хотя тогда не было еще ни этого названия, ни даже идеи. Это было ужасно страшно! Одно дело быть редактором своей программы на радио, вести отдел политики в Slon.ru, и совсем другое – организовать свое медиа. Я никогда не понимала, зачем всем этим СМИ генеральные директора, например. Вот мы все в редакции тут пишем и делом заняты, а что делают они? Теперь я вижу, как заблуждалась.

Я подписана на вас и в Инстаграме, и в Фейсбуке. И когда я вижу ваши посты, у меня возникает ощущение, что вы такой оазис адекватности на фоне общего информационно ада. Все очень цивилизованно – и в ответах, и в комментариях к ним. Как вам удалось добиться такого эффекта?

Мы во многом обезопасили себя, решив, что у нас нет редакционной политики. Нас про что спрашивают, мы про то и пишем: про Украину или про детенышей утконоса. Мы с шеф-редактором были безумно рады увидеть переписку наших читателей, где они спорили: мы все-таки ватники или либералы? Им это было непонятно. А самое смешное, что мы даже в редакции не обсуждали это. Нам не приходится принимать эти тяжелые решения в процессе работы.

Я была в Америке в 2012 году и меня очень интересовал вопрос, как редакции больших американских медиа спасают себя от повышенной политизированности. Тогда были митинги в Москве, и во многих российских редакциях журналисты начали смешивать свою позицию с позицией издания. И где эта грань между человеком с определенными взглядами и журналистом – понять очень сложно.

Тогда я встретилась с профессором Томом Кентом, директором по этическим стандартам в «Associated Press», и спросила его, как они решают этот вопрос. Он сказал, что у них в редакции запрещено говорить о политике между собой. Даже когда был 9/11, они все сидели и просто печатали новости. Тогда мне это показалось абсурдом, а сейчас я сама оказалась в такой ситуации, когда не представляю, за кого голосуют мои коллеги.

И как вы поступаете, если задают политические вопросы, где мнения могут быть полярными?

Если вопрос спорный, мы просто даем ответы нескольких разных специалистов. Однажды читатель спросил: каково жить в зоне военного конфликта? И нам написала девушка из Донецка о том, что раньше она ходила в юбке и на каблуках, а теперь не может, потому что, если начнутся взрывы, на каблуках далеко не убежишь. А когда она пьет кофе утром, под ее окнами идут танки. В комментариях ее начали спрашивать: а ты сама за кого? Но ведь вопрос был не в этом, а в том, какого жить в зоне военного конфликта. Очень важно быть точными в таких вещах.

Я считаю, что очень важно уважать своих читателей и не ждать от них хамства. Я уверена, что человек действует по ситуации и в соответствии с определенными ожиданиями. Мы видим сейчас в русскоязычном интернете всю эту агрессию и ненависть даже от людей, которые в оффлайне ведут себя очень деликатно. Но если ты создаешь ситуацию, в которой провоцируешь читателей быть умными, хорошими, любознательными и культурными, то они способны так себя вести. И даже если количество наших пользователей будет увеличиваться, культура все равно останется, потому что мы обращаемся к ним с этим запросом.

Однажды меня спросили про миссию The Question. Я загрустила, потому что ответа на этот вопрос у меня не было. И тут я включила первый канал, и там показывали КВН. И там какие-то жуткие шутки, над которыми все смеются. И какая у них миссия? А она в том, что, если на федеральном канале, в прайм-тайм показывают вот такие шутки, над которыми вся страна смеется, значит, вся страна дебилы. А я искренне не считаю, что 100% жителей нашей страны – идиоты. И даже не 86%. Так что для меня миссия The Question в том, чтобы показать, что если создавать нормальную среду, то подавляющее большинство людей ведет себя адекватно. И все зависит от того, как ты к людям обращаешься: как к дебилам или как к развитым личностям? Я предпочитаю последнее.  

Ты находишься в Лондоне, а твоя редакция – нет. Как вам удается организовать свою работу?

Мы работаем в команде каждый день, но среди нас есть люди, которые в оффлайне друг друга даже не видели. И это поразительно: есть люди, с которыми мы контактируем по 8 часов в день, но, если я бы их встретила на улице, то не узнала бы их в толпе.

На самом деле, это и было главным испытанием: как организовать full-time работу команды, в которой есть программисты, дизайнеры, разработчики, редакторы, корреспонденты, учитывая, что все они физически находятся не просто в разных городах, а в разных часовых поясах? Один наш разработчик сидит в Красноярске, бильд-редактор – в Индонезии, который работает в паре с дизайнером из Минска, дальше просыпается Москва, потом я в Лондоне, а потом вообще Сан-Франциско, что удобно, потому что аналитический отдел там. И когда мафия засыпает, просыпается в Сан-Франциско Дима Хануков, чтобы подвести итоги дня и понять, как развивать сервис дальше. Чтобы начать летучку в приличное для Москвы время, мне нужно в 6 утра по Лондону уже быть на ногах. При этом, никто не может оценить мой «подвиг разведчика», потому что у них уже 10 часов!

Чтобы организовать свою работу, мы пользуемся разными программами, которые позволяют людям сотрудничать на расстоянии. Мы перепробовали, кажется, все! В какой-то момент главной проблемой стало то, что все писали друг другу в разных мессенджерах и чатах, и по много часов в день уходило просто на то, чтобы состыковать эту коммуникацию. И встал вопрос: а сколько вообще работы групповой вам надо на самом деле? Теперь у нас практически нет конференц-колов, которые длятся больше 10-15 минут. Мы подобрали для себя идеальные системы коммуникации по проектами и интегрировали их между собой, потом прикрутили к этому собственную аналитику, которая измеряет нашу эффективность – и с тех пор молча стучим по клавишам.

Если все это так сложно, почему тебе не пришла в голову идея сделать редакцию в Лондоне? Ведь здесь много русскоязычных журналистов. В чем была необходимость собирать такую межконтинентальную команду?

Я собирала команду по принципу «этот человек лучший в своем деле». И сейчас рынок труда в России позволяет искать таких профессионалов.

Кроме того, The Question – история не локальная. Это, в первую очередь, способ знакомить и объединять людей с определенными интересами вне зависимости от их места проживания. С нами работает команда очень крутых журналистов (которые в обычной жизни пишут лонгриды и расследования), которым вы можете задавать любые вопросы, а они будут искать тех, кто даст компетентный ответ. Мы никогда не отвечаем на вопросы сами. И имена команды нигде не написаны. Но зато к каждому ответу привязан либо профиль в фейсбуке автора, либо почта – при желании, с ним всегда можно связаться. И это самое важное, ведь человек, который задал вопрос, и человек, который знает точечный ответ на него, – им очевидно есть, о чем поговорить. Для нас качественный ответ – это ответ не самого известного человека, а самого знающего. Так что мы не гоняемся за именами. То есть, лучше опубликовать ответ аспиранта, который готов понятно ответить на вопрос, чем замминистра, который отвечает в духе: «Отстань, мальчик, не до тебя сейчас».

К сожалению, большое количество высококлассных специалистов по разным причинам из России уезжает, и таким образом социальный капитал страны снижается. Но они по-прежнему говорят по-русски и принадлежат нашей культуре. И сервис, который позволяет таких людей выявлять – это один из способов этот капитал сохранить.

Почему, имея такой серьезный бэкграунд в различных классических медиа, ты выбрала именно нестандартный вариант для своего проекта – «вопрос-ответ»? Как вообще родилась эта идея?

Летом меня постоянно преследовала мысль, что надо придумать свое медиа. Однажды я сидела в пабе «Hopes and Anchor», откуда написала сообщение двум своим подругам-журналисткам с предложением сделать это вместе. Мы обсудили идею, казалось, что не может не получиться. Я положила в кошелек визитку паба, на котором были изображены якорь… и надежда. И до сих храню ее.

Чуть позже я приехала в Москву, мы с подругами собрались втроем на кухне для коллективного брейнсторминга. Сначала мы думали сделать новостное СМИ, но я посмотрела данные по посещаемости нынешней Ленты.ру, которые не уменьшились после ухода Тимченко, и поняла, что российскому населению сейчас не так уж нужны качественные новости. Информационного голода нет. А у той аудитории, для которой мы могли бы писать, уже есть РБК и Медуза.

И самое главное – заниматься только новостями нам уже не интересно. В 2009 году нам казалось, что все, что мы делаем, дико важно и вершит историю. Сейчас смысла в такой работе все меньше и меньше, а интересы у меня все шире и шире. Мы долго думали, спорили и в конце концов пришли к такому формату, когда люди задают нам вопросы, а мы на них отвечаем. Хотелось уйти от отсебятины и бесконечных бессмысленных колонок на «свободную тему».

Потом в течение нескольких месяцев искали инвесторов. Нужно понимать, что покупают не идею, а реализацию. Однажды я ехала с водителем в машине, и он жаловался, что в Лондоне запустили сеть по продаже русских пирожков, а ему эта идея уже давно пришла в голову. И он переживал, что он мог бы сам это сделать, а идею уже украли. А я все думала про себя, что совершенно не важно, кому пришла идея. Важно, кто ее реализовал.

Не буду скромничать – я считаю, что идея The Question очень красивая. Меня цепляют в ней несколько вещей. Во-первых, люди сегодня в большинстве своем не способны читать длинные тексты. И если кто-то сейчас публикует длинные статьи на 10 тысяч знаков, либо их читатели должны обладать специфическим интересом, либо текст должен быть гениально написан. Потому что, как правило, интерес человека к теме сформулирован в определенных вопросах. Это так называемая пирамидальная структура текста, которая соблюдается в западных медиа и совсем игнорируется в наших. И в этом смысле в The Question все просто: если вам не интересен вопрос, вы просто не будете читать ответ. Ничего лишнего.

Когда я впервые несколько месяцев назад узнала о вашем проекте, первая мысль, которая пришла мне в голову: а им кто-нибудь вообще будет задавать эти вопросы? Тебя не пугала обыкновенная в таких ситуациях инертность читателей?

Ужасно! Это было и страшно и смешно. У меня была гипотеза, по которой либо их вообще не будут задавать, либо только про новости. Но с того момента, как мы сделали сайт публичным, нам стало поступать по 100-200 вопросов в сутки. В основном, о науке, о жизни, об отношениях. А мы с самого начала пообещали себе, что редакция ничего не решает. По сути, наши читатели сами дают нам редакционное задание. Спрашивают про свифт – мы отвечаем, спрашивают про кружевные трусы – мы отвечаем. У нас нет никакой редакционной цензуры и политики – какие вопросы, такие и ответы. Мы даже не знаем позицию друг друга по каким-то общезначимым вопросам.

Собираетесь ли вы сделать проект прибыльным? Есть ли у тебя такая цель?

Поскольку мы сейчас делаем приложение для Apple, и вообще вся эта история работает как сервис, а не как медиа, то прибыль от The Question будет устроена по тому же принципу, что и на сайтах знакомств. У вас есть микроплатежи, которые вы делаете через телефон, в том случае, если вы используете его именно как сервис. Конечно, есть ряд услуг, которые вы получаете бесплатно, как сейчас, а есть функции, за которые вы можете отдать небольшую сумму.

Охотно ли эксперты отвечают на ваши вопросы?

У нас однажды спросили: было ли у Иисуса Христа чувство юмора. И есть человек, который на эту тему написал научную работу. Для него это предмет изучения, которому он посвятил много лет, а тут какой-то человек из России его об этом спрашивает. Он был абсолютно счастлив, как будто встретил любовь всей своей жизни. Когда ты спрашиваешь человека о чем-то, что составляет его главное увлечение, он всегда рад ответить.

В чем залог успеха при поиске таких людей? В размере твоей телефонной книжки?

Когда я работала редактором в Slon.ru и на радио, со временем я поняла, что у меня происходит профессиональная деформация. Ты общаешься с таким огромным количеством потрясающих, интересных, гениальных, уникальных людей, что начинаешь относиться к ним как к своей персональной коллекции. Например, я познакомилась в Лондоне с парнем, который был культурным атташе при посольстве Индии. Он необыкновенно рассказывает про Индию, и вот что мне с ним делать? Правильно, задать ему вопрос. Про Навального он написал статью – это не интересно, а вот я знаю, что у него спросить. И вся наша команда работает по этому принципу.

И проблема только в том, что ты не знаешь, куда их уникальность пристроить. Как сделать так, чтобы о них все узнали? И в The Question у меня есть такая возможность. А если не задать им правильный вопрос, никто и не узнает, что они такие гениальные. 

 

________________

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

МОНИКА НОРС: ИДУ И БЕРУ

11 ВЫСТАВОК В МАРТЕ - УСПЕТЬ УВИДЕТЬ!

РАЗГОВОР С НАТАШЕЙ КУЗНЕЦОВОЙ-РАЙС

_______________

ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ 

Facebook.com/RusskyLondon

 

http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/Tonia%20Samsonova%20.jpg?itok=XtRk1B3phttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/876.jpeg?itok=s4RC0S7Ihttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/430.jpeg?itok=3Q9_uzNVhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/240.jpeg?itok=2GNHg87Nhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/232.jpeg?itok=750zPysU