http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/1%20Zhanna.JPG?itok=igBnDMLDhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/2%20Zhanna.jpg?itok=bXjcgj_Ghttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/3%20Zhanna.jpg?itok=T4_dIe3mhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/4%20Zhanna.jpg?itok=TX04z48t
10/03/15

Жанна Бобракова: Reach Out!

Жанна Бобракова – фотограф и художница, живущая в Лондоне. На прошлой неделе в Tate Modern открылась выставка Reach Out, на которой представлен проект Жанны для BP Art Exchange

by Natalia Gorlenko

Нам стало интересно, как юрист по образованию, проработавшая зам. главного редактора легендарного журнала “Крокодил”, оказалась в Лондоне и стала художником. Мы решили встретиться с Жанной прямо в Tate Modern и расспросить ее о ее  лондонской жизни.

  

NG: Мы на твоей выставке в Tate Modern, что, конечно, очень впечатляет. Расскажи, что за выставка и как ее можно увидеть в Tate Modern.

ZhB: Это рядом с Турбинным залом, весь этот отсек называется Learning Zones, потому что весь проект был скоординирован Образовательным отделом Тейт. Изначально к нам обратилась Tate Britain. Они сказали, что у них есть цифровая платформа, – BP Art Exchange, в сотрудничестве с культурной программой BP.

А к кому, к вам?

К студентам колледжа Central St Martins, где я сейчас учусь. И кто хотел, тот и принял участие. Но не было никакого описания, что за проект должен быть, что нужно и так далее, просто, если хотите участвовать, пожалуйста. Сначала пришли человек 12, но когда услышали, что проект должен быть в рамках образовательной программы, половина народу сразу отпало со словами, что это, пожалуй, скучно, не хочется делать для школьников.

Интересно, что музейное образование обычно ассоциируется только с детскими программами.

Да, все перепугались школьников. И многие еще сказали, что музейщики хотят бесплатно использовать студентов, развить свой сайт. Но мне все равно казалось, что это можно сделать интересно. В конце концов, остались 4 человека с магистерского курса по фотографии и продолжали собираться с кураторами музея. Я давно занимаюсь тем, что переснимаю старых мастеров в какой-то своей интерпретации, можно сказать, в полукомичной форме, использую каждодневные материалы, упрощаю, и таким образом, ввожу старые портреты в нашу повседневность.

Это интересно, потому что таким образом ты показываешь людям, как эти вещи могут жить сегодня. Ведь всегда интересно сформулировать, зачем сейчас, сегодня знать что-то о живописи старых мастеров.

Я в детстве много времени проводила, листая художественные альбомы и такое ощущение, что все эти впечатления и знания накопились и сложилось какое-то общее представление, что такое классический портрет, что такое это спокойствие. Мне эта живопись дает какую-то уверенность. Хотя я бы не сказала, что все держится на классическом искусстве. Когда я делаю свои реплики, я же не делаю один в один. Я, по сути, беру какие-то маленькие детали, элементы. Как, например, одна маленькая деталь может превратить современный портрет в классический? Вот, например, здесь на моем портрете полуобнаженная девушка с розовыми волосами, с милейшим пирсингом и пучком на голове. Но вот этот воротник из бумаги – даже не важно, что в 16 веке женщина так вряд ли появилась бы на публике – но один этот воротник из газеты мгновенно отсылает нас к портретам того времени и вводит в ту атмосферу. Получается, что человек проходит мимо, и у него в голове сразу срабатывает: а, это 16 век или 17-й, в общем, что-то оттуда. Людям забавно играть. Это как с марионетками: дернешь за одну ниточку, нога начинает двигаться, за другую – рука или голова. Начинаешь нащупывать, какие детали срабатывают как маячки. Этот проект – игра, поэтому он понравился Тейт. Например, в знаменитом британском портрете двух дам с новорожденными на руках The Cholmondeley Ladies они держат своих детей, а мы сейчас держим наши ноутбуки как детей, our babies now – are our laptops. С портретом Пикассо я попыталась сделать "реверсивный кубизм", когда берешь плоский объект и делаешь его в 3D.

На мой проект ответила девушка-фотограф из Индии. Получается такой блог, где художники и фотографы обмениваются своими работами на какую-то тему. Ты бросаешь такой вызов в арт форме, и тебе артом же и отвечают. Называется арт-генератор. Задача была, сделать это и офф лайн и онлайн.  Через фотографию легко запускается мем, она быстро распространяется  в сети и обрастает новыми деталями.

Расскажи про ответ на твою работу от индийской художницы.

Она из университета Шришти, с которым Тейт тоже сотрудничает. Ей понравились мои портреты. Она взяла и превратила рабочих, которых готовили выставку, в своих моделей. Рабочие быстро и охотно соглашались и были рады участвовать. В этих портретах есть и спокойствие и напряженность. Мне очень понравилось.

Вам, действительно, удалось создать диалог в фотографиях со ссылками на живопись старых мастеров.

Да, она очень здорово ответила. Получилось по-разному, но в тоже время об одном.

Ты будешь продолжать проект?

Думаю, да. Это первый раз, когда студенческая выставка такого формата получилась. Прошло три больших выставки, в том числе выставка в рамках индийской биеннале современного искусства в Кочи, и выставка в Бангалоре. Сейчас мы думаем, как это развивать. Чем больше мемов, тем лучше. Надеюсь, в будущем нашу экспозицию передвинут в более центральные залы.

Мне еще очень интересны отношения живописи и фотографии в твоем проекте. Помнишь, как во второй половине 19 века было много споров о том, может ли фотография соперничать с живописью и вообще искусство ли фотография. В своем проекте ты предлагаешь вариант диалога между живописью и фотографией.

Хоть я и работаю с фотографией, но у меня есть какая-то comfort room из живописи. Все равно на ней во многом основываются мои внутренние представления о гармонии и красоте, они впитаны в детстве. У меня из-за этого даже в St Martins, где я сейчас учусь, возникают диссонансы. Вроде бы нужно делать современное искусство, а мне иногда хочется делать вот такие комфортные вещи.

Имеешь ввиду, что для современного искусства они недостаточно радикальные?

Комфортные для меня. Это то, к чему я все время возвращаюсь. Но в школе они хотят меня спровоцировать делать что-то совсем другое, они, говорят, что сейчас у меня есть время на то, чтобы быть совершенно сумасшедшей и смело экспериментировать. Мой учитель, руководитель курса  Daniel Rubinstein говорит, что я как будто на рельсах, и как поезд, быстро несусь, но надо попробовать полетать или попрыгать. 

Расскажи про своего учителя Даниэла Рубенштейна. Насколько я понимаю, он легендарная личность.

Да-да, мы уже хотим себя называть Rubinstein babies. Мне очень повезло, что попала на его курс. Он главный редактор журнала «Философия фотографии» и сейчас активно напитывает нас современной философией. Многие у нас сначала возмущались. Когда Даниэл начал нам сразу говорить цитатами из Делеза и Хайдеггера, все сразу приуныли. Но я вижу, что эта междисциплинарность, философия, дает другой взгляд на все, что ты делаешь. В философии нет ответов на вопросы, как создавать искусство или как делать искусство, которое востребовано. Ни в одной из книг, которые мы разбирали на семинарах, нет ответа или рецепта. Но есть атмосфера и поток, в который ты окунаешься и в любом случае трансформируешься. Мне философия дала лучшее понимание художественного процесса. Очень важно не то, что ты делаешь, а как. Мне важно ходить по выставке и испытывать какие-то физические ощущения, эмоции. Я вообще пошла на магистерский курс от какого-то раздражения, даже, может нелюбви к современному искусству, мне казалось, что все это обман, подвох. И мне хотелось понять это. И к фотографии у меня были вопросы. В основном, я снимала портреты. Во время своих съемок я пробовала импровизировать: просили, например, классическую фотосессию, а я экспериментировала со своими моделями, делала то, чего они не ожидали. И это в итоге было востребовано. То есть я выполняла задание, но потом показывала, что есть варианты.

Ты же делала еще серию музыкальных портретов. Расскажи про нее.

Да, это тоже отчасти, почему я пошла учиться. Я хотела продолжить жить с фотографией, но вытянуть из нее что-то новое. У меня было представление, что фотография может и звучать, и пахнуть, и танцевать, и это полностью совпало с тем, чему нас учит Даниэл в школе. В итоге на выпускной выставке у меня не будет фотографии, я делаю армию беременных, но это пока секрет, смотрите с 26 мая. Музыканты на портретах – мои друзья, я приглашала их в студию. Я заметила, что во время исполнения музыканты начинают вибрировать вместе со своими инструментами, как бы сливаются с ними, превращаются в desire machine (Deleuze), они хотят музыку, они производят музыку, они сами – музыка, они сами – желание. Достаточно увидеть, как на музыкантов смотрят девицы, это очень интимная и живая вещь, хороший бесконтактный секс. И мне хотелось их именно в таком контексте поснимать и показать, что они и есть инструмент, нет границы инструмента и играющего. Они прямо в студии играли то, что им нравится, я их никак не инструктировала, просто наблюдала, как в какой-то момент они уходят в медитацию. И снимала их как раз в такие аффективные моменты, и на картинке оставались только головы, невозможно было понять, что они делают. Кто-то говорил, что это человек в церкви молится, кто-то, что это оргазм, всякие версии, от пуританских до совершенно диких. И удивительно, что все это подходит.

В нашем цифровом мире мы, фотографы, теперь так же, как и художники, может уйти в свободный полет, в эксперимент. Как мы обсуждаем в школе на семинарах, сейчас мы пытаемся преодолеть рамки репрезентации, показать альтернативный вариант раскладке на субъект-объект. Фотография сейчас свободна. Помнишь, мы с тобой говорили, что появление фотографии освободило живопись. А теперь цифровые технологии освободили фотографию, она больше не должна репрезентировать. 

У меня есть несколько вопросов, которые мы придумали для всех наших собеседников. Скажи, что для тебя Лондон?

Это место, где я живу. Я очень много путешествовала, мы с мужем даже совершили кругосветное путешествие – это заняло 5 лет. Лондон мне понятен, начинаю даже понемногу забывать Москву, в том смысле, что здесь я теперь в каких-то даже бытовых вещах лучше ориентируюсь. Но Лондоне для меня – это не Великобритания, это отдельное место. Он привлекает, это центр мира, сюда стекаются энергии, при этом он неистеричный, иногда мне кажется даже медленный. Я его люблю, но здесь тоже есть много вещей, которые меня раздражают, но это нормально. В какой-то момент хотела уехать в Нью-Йорк, пожила там, влюбилась в него. Но в итоге в Лондоне жизнь закрутила.

Чего бы хотелось здесь добиться?

У меня здесь все складывается, уже не хочется терять знакомых, начатые проекты. Лондон – такое место, где выставки открываются 12 раз в неделю, много возможностей встречать людей. Есть и бизнес проект для Лондона – хочется сделать студию фототерапии. Съемка – это общение с моделью. Вот у меня был случай, когда я снимала девочку, и у нее настолько повысилась самооценка, что она вышла замуж после этого. Я сейчас связываюсь с психологами, подводим теоретическую базу под это. Это реально работает и это надо делать. Хочется помогать людям ­– это мой план на будущее.

Лондон, как ты и говоришь, уникальное место, центр мира. Чувствуешь ли ты, что, получив опыт жизни в Лондоне, ты должна попытаться изменить что-то в России. Если да, то как бы ты это сделала? Если нет, почему?

Мне трудно односложно ответить. Все, что я знаю, становится частью меня. И если я работаю с кем-то в Лондоне, я выдаю части меня, сформированные в Москве или Брянске, где я родилась. Так же и с Лондоном, я усвоила здесь определенные вещи, здесь своя среда. Теперь я несу это в себе. В Москве люди ведут себя по-другому, там другие вибрации. Думаю, не все лондонские модели сработают в Москве. Здравый смысл везде надо развивать, мне многие московские вещи хочется привезти в Лондон. Мне нравится поток как он есть. Ты живешь и как-то само собой в твою жизнь начинают вкручиваться люди, идеи, проекты. Здесь не то, что ты ходишь на работу, там работаешь, а потом расслабляешься дома. Здесь как-то все это смешано – и мне это нравится. И еще мне кажется, что Лондон удобнее для детей. В Москве тоже много всего для детей, но привезти ребенка в кружок, нужно стоять два часа в пробках. Мне пока удобней растить ребенка в Лондоне.

  

 

http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/1%20Zhanna.JPG?itok=igBnDMLDhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/2%20Zhanna.jpg?itok=bXjcgj_Ghttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/3%20Zhanna.jpg?itok=T4_dIe3mhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/4%20Zhanna.jpg?itok=TX04z48t