http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/Carina.jpg?itok=ZTiQQEuxhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/nasha%20semya.jpg?itok=gfS0AYKxhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/%D0%BF%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BB%D1%8C.jpg?itok=gG-mINFdhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/Screen%20Shot%202014-08-26%20at%2022.04.44.png?itok=08GWMWqO
26/08/14

О сбыче мечт, каблуках и птеродактилях

(очень частная история)

by Carina Cockrell

 

Когда-то, в 80-е, я очень любила туфли на высоких каблуках.

В связи с ними вспоминаются несколько мгновений радости и риска.

Мгновение первое: когда с затуманенными от счастливых слез глазами, рискуя сломать шею, я спускалась с просцениума одного российского педагогического института на очень высоких югославских каблуках, (по великому блату купленных!) и прижимала к груди такие красные (!) корочки моего честно и трудно заработанного диплома.

Мгновение два: когда с равно затуманенными от радостных слез глазами, также рискуя головой на крутых ступеньках и высоченных каблуках, я спускалась  с крутых ступеней портика родного института– он был выстроен в неизменном псевдоклассическом стиле, гибрид  Парфенона и Смольного.

А счастливые слезы туманили тогда мои глаза потому что – вот только что, за этими дверями сбылась моя давняя мечта: мне предложили место  в аспирантуре по философии. Меня оценили! Не «позвоночная», без всяких знакомств, без всякой «спины», протекций, я – аспирантка! Я буду изучать проблему этического выбора в романах Федора Михайловича Достоевского! Я напишу диссертацию, какой еще не видела ни философская ни филологическая наука! Ее переведут на многие языки! Дождь казался сладким, мостовые-полированными, колдобины в них, размытые весенними снегами – незаметными. Передо мной, как на слайдах, прокручивалось будущее: научные конференции в Ростове, в Москве, Петербурге, а может быть – даже братской Софии, и даже Праге, даже братском Улан Баторе! Дальше «братских стран» не простиралась и самая буйная фантазия 80-х.  

Но – понеслось! И вот я в мечтах – в средневековой европейской академической мантии с квадратной черной шапочой на голове... 

Последнее, что я увидела, падая со ступеней альма матер, было дернувшееся и заполонившее все перед глазами, совсем не «аустерлицкое» небо с плывущим по нему рваным серым ватином облаков, совсем как из подкладки бабушкиного пальто......

Надо мной хлопотала откуда-то взявшаяся старушка. Кажется, одна из институтских вахтерш: «Ну, вот понадевают каблучищи-то! А коленку дома зеленкой намажь, идти-то можешь?» Идти я могла. Произведя визуальный осмотр поврежедний, установила, что каблук был безнадежно поломан...

...Когда были закончены первые две главы диссертации, пришлось выбирать: или мировой научный авторитет (это еще бабушка надвое сказала) или большое женское счастье. Небольшая закавыка состояла в том, что большое женское счастье (тоже бабушка, и тоже – надвое!) ждало меня в стране, где родной мой язык относился к категории «экзотических». А другой, английский, хотя и изучался мною в школе и в институте, преподавался мне людьми, которые никогда носителей этого языка и слыхом не слыхивали, и видом не видывали, а учились мы все по учебникам, написанным людьми, которые тоже учили язык не от "носителей", а от - "переносчиков": больших черных пластинок или с огромных бобин допотопных магнитофонов. Вот поэтому  настоящий, устный английский ты, учившаяся (и неплохо!)  по учебникам, утвержденным министерством образования СССР, напрочь не понимала. А теперь приходилось жить в этой стране среди самых что ни на есть англичан! Да еще в ее глубинке.

Можно, конечно, было и вовсе не работать. Так поначалу и порешили. Но что делать, когда  уже тошнит от Кэрол Водерман, переставляющей фишки почти на всех каналах дневного телевидения? Вот тогда и начинаешь с тоской смотреть из окна на тех уверенных в себе, по-деловому одетых и, несомненно, очень успешных и квалифицированных леди и джентльменов, что заводят по утрам моторы и уезжают на какую-то свою, без сомнения, важную и интересную работу. А ты остаешься. 

Появилось это отвратительное ощущение, что жизнь проходит мимо тебя, и (по выражению Фаины Раневской) как злая соседка, не поклонившись. (Сейчас это смешно читать специалистам, получившим востребованное на западе образование и учившим в юности настоящий английский в настоящей Англии – спасибо последним двадцати пяти годам открытости миру!)

Комплексы, которые привезла из родной страны непроклюнувшимися, вдруг начали пробивать хрупкую скорлупку и нарождаться. Десятки, сотни  уродливых птеродактилей!

И вот ты одеваешь свои неимоверно элегантные туфли на каблуках  и решаешь пойти в местный ... Job Centre. На дворе –девяностые. Уже за несколько метров до этого учреждения тебе становится ясно, что это заведение скорее для тех, кому в жизни здорово и давно не везет. На окнах – решетки, у двери отдыхает опухший алкоголик с откормленным бультерьером. У обоих – неуловимое сходство.

Интерьер выполнен в сине-серых тонах, ряды пластмассовых стульев. Немного удивляет неприятное объявление, что любые случаи насилия по отношению к работникам будут наказываться по всей строгости закона. На стендах – синие по белому объявления: требуются специалисты по разделке рыбы, каменщики, асфальтоукладчики, секьюрити, клерки по базам данных, один - школьный учитель, да и то - математики, и - как вы уже догадались- не требуется ни единого специалиста по русской филологии или вопросам философской этики в произведениях Достоевского!

Дама примерно твоего возраста смотрит на твой CV с нескрываемой безнадежностью, хотя и просто чисто человеческим интересом: такой экзотики видеть ей еще не приходилось. «А этот город, где вы окончили университет, он далеко от Москвы?» – говорит она, чтобы разрядить паузу. «Километров 400. К югу» - зачем-то уточняю я. «Оу!» – женщина уважительно кивает головой, словно удивляясь, что так далеко от единственного, известного ей, в этой стране города, имеются, оказывается и еще какие-то города, и даже университеты. «У нас тут вообще-то есть небольшой колледж – говорит она в явном затруднении и желает поскорее выйти из этой безнадежной ситуации. Вы посмотрели наши объявления?» «Да» «Нашли что-нибудь подходящее?»...

...В частном агентстве по трудоустройству все жестче и динамичнее. Красивая девушка с фигурой и выражением глаз Умы Турман из «Убить Билла»: «Ваш опыт с компьютерными программами, скорость печатания, сколько знаков в минуту?» «Опыта пока еще нет, но я уже хожу на вечерние курсы, а по-английски я печатаю, конечно,  медленнее, чем по-русски.» «?! Хорошо, оставьте ваше CV (резюме), если что-нибудь будет подходящее, мы позвоним» – ее взгляд непроизвольно, повинуясь непроизвольному фрейдовскому порыву падает на корзинку для бумаг в углу комнаты. Ты собираешь со стола все свои жалкие бумажки. «Ума Турман», естественно, даже не напоминает тебе оставить бесполезное резюме. Птеродактиль расправляет крылья, вытягивает шею и радостно кричит омерзительным голосом, завидев добычу.

Муж за это время смог бы уже успешно сдать экзамены на еще одну, третью в его жизни, квалификацию – психотерапевта и, смертельно уставший после работы, опять в стотысячный раз все выслушивает и, как обычно, приводит свои аргумены: с голоду не умираем, денег хватает, ты слишком зацикливаешься на поисках работы, через пару недель поедем в Венецию, в отпуск. Нет, несомненно, было оно: большое женское счастье - пусть на английском языке, и понимание, и поддержка. Ради этого можно вытерпеть что угодно!

Но как было ему объяснить, что из Венеции-то нужно будет возвращаться, и опять –  круглые совиные глаза Кэрол Водерман, которые уже стали преследовать, как рок.

Дело ведь было даже не в работе, а в том чувстве невостребованности, ненужности, неполноценности, невыносимом для любого профессионала, что может понять только другой профессионал, оказавшийся в подобной ситуации.

Да муж и сам понимал.

Женщина из «Самаритян» (куда звонят потенциальные самоубийцы) была очень участливой. Я не сразу ее поняла. Она несколько раз повторила свой вопрос: какой именно метод самоубийства приходит мне на ум чаще всего. Обсудили делово. Ни один метод мне не подошел. Опять открыла любимую книгу «Курсив мой» Нины Берберовой. Опять спокойный ритм ее фразы помог отряхнуть наваждение.  

Пришлось скрыть наличие высшего образования, и пойти  работать в городской банк «банкоматом с человеческим лицом» для «практики в языке и в компьютерах».

Очередь в банке выстраивалась до дверей. Я знала, что все это из-за меня: я просто не умела работать достаточно быстро. В кабинете менеджера -стеклянные стены и синий ковер. Она постоянно мониторит происходящее в зале. Менеджересса похожа на Риту, секретаря институтской комсомольской организации. У той была кличка Бронепоезд. Так и эта: проедет по тебе и не заметит! (Сейчас мне их обеих напоминает журналистка Скобейда – ну бывают же настолько похожие лица!) “If you can’t work any faster, we will have to let you go». А ведь это уже третье место с которого меня «отпускают». Даже Федор Михайлович в моих снах смотрел на меня укоризненно и качал головой. Но помочь ничем не мог.  Кончилось тем, что я уже стала бояться предложить соседке чашку чая: а вдруг налью больше, чем следует, молока, перепутаю, сколько ложек сахара – от страха прошибал холодный пот.

Из банка меня уволили. Я шла по пустому бульвару над пляжем и видела, как умные вороны питались морскими улитками: захватывали их в клюв, взлетали повыше и «роняли» на асфальт. И из треснувшей раковины выклевывали мякоть клювами черного, блестящего безжалостного мрамора.

А потом я совсем было чуть не стала специалистом по персональным финансам Ллойд-банка, училась-училась, но – провалила финальный экзамен.  

Между тем заканчивались девяностые. Дети стремительно подрастали. Собственная профессиональная неприкаянность и отсутсвие любимого дела начинали страшить всерьез. А английский становился исподволь все лучше и лучше. И лучше.  

Мне очень хотелось сказать о себе: вот это я умею делать хорошо, очень хорошо, мне хотелось гордиться своим профессионализмом, чувствовать себя реализовавшейся.  Оставалось только одно – вернуться в самое начало карьеры, «на первый квадратик», как говорят англичане. А на том, самом «первом квадратике», был диплом филолога, преподавателя.  

Помня, как сказал однажды карфагенский рубака Ганнибал, ведя на Рим своих боевых слонов через альпийские ледники: «Мы или найдем путь или его проложим!» (И ведь проложил, и даже пара-тройка слонов уцелела!), я упорно  предлагала свои услуги местному колледжу, но Ганнибалу в Альпах было легче. Из колледжа я получала неизменный, вежливый отказ. Так что, кроме редких запросов на переводчика от местной полиции и частных уроков, ничего больше не выуживалось. Но тут в отремонтированном местном колледже сменилось руководство. И мне неожиданно позвонили. Гром среди ясного неба.

Тем августом на юге Англии ожидалось полное солнечное затмение, которое, если верить астрономам, последний раз наблюдалось в этих краях 900 лет назад. (Говорили, что его особенно хорошо будет видно в нашем городке 11 августа 1999 года. Вся Англия тогда рванулась на дорсетские пляжи- посмотреть).  И вот оно пришло, затмение. Солнце полностью заслонилось черным диском – стало черным диском. В агустовский полдень стемнело, как зимним вечером и потянуло, неведомо откуда, погребной сыростью. Зажглись все фонари: сработали автоматические сенсоры. Море подернулось свинцовой рябью. Не летали чайки, в одночасье смолкли птицы и страшно завыли все окрестные собаки. На пляже – там собралась гуляющая с утра карнавально одетая толпа – тоже на мгновение наступила зачарованная тишина. Полная. И - словно, чтобы заглушить смятение – срочно тут же захлопали пробки от бутылок с шампанским, раздались крики и смех. Затмение длилось около нескольких минут. Сначала у черного диска появилась сияющий обод, потом от сплошной, кромешной черноты начал понемногу освобождаться весь солнечный диск. Фонари погасли, и меж облаками опять показалось родное ослепительное светило. Отлегло от сердца. Будем жить. И последующие 900 лет - будет свет. И - не знаю почему - в этот момент я почувствовала, что все еще образуется. 

Буквально через неделю стало известно, что на мой курс русского записалось такое количество студентов, что групп потребуется не одна: две!!! Я не знаю, почему я связала это с солнечным затмением. Никакой, конечно, связи.

О, с какой радостью я, наконец-то дорвалась в сентябре до преподавания! Связи с Россией явно крепли. У меня учились местные бизнесмены, поставлющие в «Сайбирию» газовые трубы, микросхемы и органические дорсетские мусли (да-да), у меня учились седовласые бывшие шпионы холодной войны, у которых с Россией были связаны самые приятные воспоминания молодости, старательно штудировали непостижимую систему падежей энтузиасты, готовившиеся исполнить мечту всей своей жизни – проехать по Восточно-Сибирской железной дороге, у меня учились энтузиасты конных походов по Казахстану и те, кому не терпелось познать особенности русской национальной охоты и рыбалки. Обучала я непостижимым правилам оглушения согласных в конце слов банкиров и финансовых консультантов из Борнмута – там открыли какие-то курсы для «русских банкиров»; были среди моих учеников и евангелические миссионеры, организовывавшие в Мурманске приюты для алкоголиков и наркозависимых, были, конечно, среди студентов и счастливые женихи, обретшие русскоговорящих невест; было целое общество помощи детям Чернобыля, на свои деньги привозившее больных ребят на лето отдохнуть на юге Англии. И было большое количество англичан, просто влюбленных в Россию просто так, иррационально, без всяких особых причин.

Большой популярностью у студентов стали пользоваться мои специально написанные заметки о русской истории и культуре «и в шутку и всерьез». Мы смотрели лучшие фильмы, устраивали «борщ и водка парти», на которые студенты должны были найти и приготовить какое-нибудь блюдо, которое им казалось бы «русским». В общем, когда сейчас говорят об  английской «русофобии»... Мне ясно только одно: людям свойственно приписывать другим свое собственное отношение, и когда хотят найти врага, его всегда находят.

Прошло еще несколько лет. И, чтобы уж наверняка – на всякий случай я обрела еще одну специальность – преподавателя информатики. Уж тут-то никаких проблем с востребованностью. Дело сразу пошло очень хорошо. Вскоре днем я преподавала студентам-старшеклассникам все мыслимые компьютерные курсы, а вечером – русский. И еще- писала статьи для лондонских русских газет. И никогда не отказывалась от заказов на переводы. Работать теперь приходилось страшно много, но это позволило, наконец, продать дом на побережье и переехать поближе к Лондону, где было больше работы.

И все исполнилось, хотя и не совсем так, как мечталось: они все-таки случились – и средневековая академическая мантия и квадратная шапочка mortar board из моей давней мечты. И получая английский уже диплом, я опять боялась, что растянусь на своих высоких каблуках  на просцениуме великолепного Гринвичского университета, напоминающего потолочными фресками Ватикан. Свиток диплома вручала мне какая-то английская баронесса, похожая в своем шекспировского бархатном берете на пожилую актрису ТЮЗа, играющую мальчика.  Я спустилась со ступенек нормально. И даже не споткнулась. Птеродактилей нигде не было видно.  Стены и потолок зала Painted Hall были расписаны ангелами и другими интересными аллегорическими персонажами Возрождения, по совместительству и по старой памяти прославляющими плюсквамперфектную мощь и славу Британской империи.

В общем, я не пропала, сгруппировалась, вытерла нюни и даже оказалась гораздо более способной на подвиг (хихихи), чем от себя ожидала. И это оказалось приятным сюрпризом, потому что от себя я вообще традиционно ожидала мало.  

Делай, что должен, и да будет что будет!

А потом была вечеринка выпускников на берегу Темзы, и  я сидела под аркой светового луча нулевого меридиана, проецируемого на лондонском  небосводе Гринвичской обсерваторией. Нулевой меридиан весело и вечно отражался в моем весьма заслуженном бокале белого вина. Нулевой меридиан. Начальная точка отсчета. Птеродактили тонули в ночной Темзе один за другим:  для дыхания им требовались мои комплексы неполноценности, и теперь они падали, падали. Но помните, как всегда бывает в финальных сценах голливудских фильмов про монстров? Никто из торжествующих героев обычно не замечает, что, умирая, одна из уродин успела отложить на песке огромное, живое, серо-зеленое яйцо.  Успели ли это мои птеродактили? Я не знаю. Пока не знаю. 

 Вместо эпилога

Наш дружный, шумный и сумасшедшний семейный клан, ради которого мы с моим любимым, хотя и очень поседевшим, «англичанином» прошли огонь, воду и медные трубы, прирастает теперь внуками. Вот мы все, за столом, на фотографии.  За эти годы я обучила тысячи (!) человек компьютерной грамотности и русскому языку. А семь лет назад на меня неожиданно «вышло» одно петербургское издательство и предложило контракт на написание сборника исторических новелл. С тех пор я пишу: это так важно выразить жизнь в слове, ведь только тогда что-то от нее и может остаться. Вот они, на книжной полке – две мои книги, в которых столько моей жизни, столько странствий, столько открытий, потрясающих дней и упоительных ночей, когда от компьютерного экрана разламывает голову и глаза! Но что все это по сравнению со сбычей мечт и ощущением реализованности? Делай, что должен, и да будет что будет!

А работы впереди много: лучшая книга так ведь пока и не написана, а время идет! А еще – хотелось бы хотя бы еще одного внука или внучку: вот младшая дочка защитит диссертацию – и пора бы. И видела недавно на каком-то сайте прекрасные туфли, и каблук - что надо. Да, опять высокий.  

В общем, знаю: не изменила бы в своей жизни НИЧЕГО, доведись начать все сначала. 

 

_____________________

ЧИТАЙТЕ Блог Carina Cockrell

 ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ Facebook.com/RusskyLondon

 

 

http://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/Carina.jpg?itok=ZTiQQEuxhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/nasha%20semya.jpg?itok=gfS0AYKxhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/%D0%BF%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B0%D0%BA%D1%82%D0%B8%D0%BB%D1%8C.jpg?itok=gG-mINFdhttp://russkylondon.com/sites/default/files/styles/maximum/public/Screen%20Shot%202014-08-26%20at%2022.04.44.png?itok=08GWMWqO